Февраль 18, 2018

Антрополог Сергей Мохов: «Нет ничего лучше, чем вечером говорить о смерти»

Версия для печати
В Центре современной культуры «Смена» состоялась встреча с социальным антропологом и главным редактором журнала «Археология русской смерти» Сергеем Моховым. Тема лекции звучала как нельзя интригующе: «Индустрия смерти: как устроен похоронный бизнес».

Несмотря на 19-градусный крещенский мороз, людей в «Смене» было много. «И правильно, нет ничего лучше, чем вечером говорить о смерти», — с этой фразы и началась речь заявленного гостя.

Сам спикер около трех лет занимается изучением отношения к смерти в разных культурах, кладбищенской инфраструктуры и рынка ритуальных услуг. Чтобы узнать подробнее об этом он три месяца работал в сфере оказания ритуальных услуг: рыл могилы, переносил тела.

«Все события, которые происходили во время нашей работы, я фиксировал в личный полевой дневник. Спустя полгода, перечитывая записи, обнаружил, что практически все мои тексты начинаются с бытовых проблем. К примеру, сломан катафалк; не проехать из-за того, что дорогу размыло; после урагана повалило деревья: копать невозможно, так как деревья трогать нельзя; в морге сломался холодильник. И я хотел понять, как эти все проблемы влияют на похоронный ритуал», — начал свой рассказ Сергей Мохов.

Культурная антропология, направление, которым занимается спикер, предполагает два пути следования – исторический, который объясняет, почему случилось определенное событие, и сравнительный. Чтобы оценить похоронный бизнес в России, Сергей обратился к сравнению российской модели с американской и странами Скандинавии.
Американская похоронная модель более цивильна. Похоронщики могут иметь частный бизнес – крематории, комнаты для бальзамирования, прощальные залы. В Америке распространены funeral home – дома, которые занимаются полным циклом организации похорон (катафалки, комнаты для провожающих, детские комнаты, магазин памятников и цветов, кладбище).

«Похоронщики начинают изощряться, чтобы стрясти больше денег с клиентов и придумывают фетиши, которые можно проводить с телом, — рассказывает антрополог. — В Скандинавии же рынок похоронного бизнеса не слишком развит: всю инфраструктуру обеспечивает государство, введен церковный налог. Те жители, которые его платят и посещают приход, обеспечены похоронами, отпеванием пастора и местом на кладбище».

Как отметил спикер, в России все проблемы с предоставлением ритуальных услуг начинаются с федерального закона о похоронном деле, принятого в 1996 году. Сам по себе он не является сводом правил и установок. Вся деятельность в похоронной сфере делегируется органам местного самоуправления. Все субъекты федерации занимаются похоронами самостоятельно.

«Есть свод инструкций и рекомендаций, но они необязательны к исполнению. Например, глубина могилы должна быть не менее 2,5 метра, но никто это не регулирует. Нет ГОСТов по изготовлению гробов. Был случай, когда хоронили в пластиковом гробе. А пластик-то может до 200 лет разлагаться! Нет и никакого учета статистики. Ни один государственный орган не знает, кто по факту забирает тело из морга и что с ним происходит дальше. Любой человек с паспортом может забрать тело», — отметил Сергей Мохов.

Также в России непонятно как обстоят дела с регистрацией кладбищ. По данным расследования «Российской газеты» Минстрой оценивает число открытых для захоронения кладбищ в 81-83 тысячи. А вот Союз похоронных организаций и крематориев России оценивает общее количество кладбищ примерно в 600 тысяч. При этом официально зарегистрировано около 11-13 тысяч. Если даже опираться на данные Минстроя, то это только 15% от общего количества. Значит незарегистрированных кладбищ в нашей стране больше 85%.

«Ведь для того, чтобы открыть кладбище, надо потрудиться — сделать генеральный план, провести коммуникации, инфраструктуру, дороги, землю выделить в итоге. Но легче сначала трупы в землю зарыть посредине какого-нибудь поля, а потом уже что-то с этим делать, регистрировать, а там уже и инфраструктура оказывается ненужной», — добавил антрополог.

Казанцев волновал вопрос о кремации. Как происходит этот процесс, почему он непопулярен в России и др. На это спикер ответил тем, что кремация – это не только сожжение тела, здесь обязательно нужно учитывать тот факт, что это сожжение в специальном помещении при определенной температуре по определенной технологии. Также кремация дешевле традиционных похорон, затраты на крематорий смогут окупиться в течение нескольких лет. Но распространение кремации может разорить некоторых людей на рынке ритуальных услуг. К слову, количество крематориев в России по разным данным от 20 до 22, когда как в  Великобритании – 356 крематориев, в Чехии – 80, во Франции – 70, в США и Канаде – около 1000. В Казани крематория нет, и не будет. Хотя мест на казанских кладбищах становится все меньше. С 2013 года тема постройки крематория в Татарстане муссировалась довольно долго. Было даже определено место и рассчитаны затраты на постройку здания, которые составили бы около 55 млн. рублей. Но, в конце концов, приняли решение построить новое кладбище стоимостью около 350 млн. рублей. Так что вопрос с крематорием был отложен на дальнюю полку.

Для справки. «Теории современности» — совместный проект центра современной культуры «Смена» и интернет-издания «Инде». «Индустрия смерти: как устроен похоронный бизнес» — это первая лекция цикла «Теории современности» в 2018 году. В ближайшее время планируются выступления культуролога Оксаны Мороз и композитора Дмитрия Курляндского.
Алина Редькина

Close
loading...