Ноябрь 16, 2018

В «Углу» рассказали, что на самом деле убило Анну Каренину

Версия для печати
В творческой лаборатории «Угол» прошли лекции, посвященные роману Льва Николаевича Толстого «Анна Каренина». Они приурочены к премьере одноименного иммерсивного спектакля, которая пройдет в начале ноября. Корреспондент Дарья Миронова побывала на лекции Лии Бушканец и узнала, кто же убил Анну Каренину.

Каждый школьник, сдававший ЕГЭ по литературе в Казани, знает, что попасть на репетиторство к члену Чеховской комиссии при Совете по мировой культуре РАН Лие Бушканец равнозначно сдаче экзамена на 100 баллов. Однако сделать это совсем не просто. Конкуренция за право послушать ее лекцию ощущалась и в небольшом зале «Угла» – свободных стульев не было.

Несмотря на то, что роман Льва Николаевича Толстого «Анна Каренина» признан одним из лучших в истории мировой литературы, в России больший акцент делается на «Войне и мире», а «Анну» обходят стороной. Эта книга есть в списке летней литературы в школе – но кто до него добирается? И кто поймет, будучи школьником, глубокий замысел классика русской литературы? Большая часть аудитории перечитывали «Каренину» уже будучи взрослыми. Среди посетителей были актеры иммерсивного спектакля и его режиссер Диана Сафарова.

Лев Николаевич Толстой писал «Анну Каренину» в 70-е годы позапрошлого века, когда в России все только укладывалось после отмены крепостного права. По словам лектора, этот роман очень близок по духу нам сегодня: в стране тоже не так давно изменился строй, и все только начинает складываться заново. Причем, как оно сложится – никто еще не может сказать.

Сам Толстой говорил о своем романе так: «В нем своды сведены так, что шва не видно». Лев Николаевич вложил в роман очень много личного. Он писал его, когда в европейской литературе активно развивался натурализм. И в романе можно найти множество сцен, из которых понятно, что писатель с идеологией «слияния человека и природы» был не согласен. Самый яркий пример – сцена скачек. Как только Вронский ощутил себя с лошадью Фру-Фру единым целым, из-за незаметной ямы в прыжке сломал ей спину, в связи с чем животное пришлось пристрелить.

Одновременно с этим, в книге есть и символически наполненные сцены. А ведь расцветом символизма считается Серебряный век русской литературы. Лия Бушканец прочла слушателям такой отрывок:

«На минуту она опомнилась и поняла, что вошедший худой мужик в длинном нанковом пальто, на котором недоставало пуговицы, был истопник, что он смотрел на термометр, что ветер и снег ворвались за ним в дверь; но потом опять все смешалось… Мужик этот с длинною талией принялся грызть что-то в стене, старушка стала протягивать ноги во всю длину вагона и наполнила  его черным облаком; потом что-то  страшно  заскрипело  и  застучало, как будто раздирали кого-то; потом красный огонь ослепил глаза, и потом все  закрылось стеной».

По ее словам, эта поездка в поезде для Анны стала символичным началом конца, даже началом лестницы в Преисподнюю. Это – один из ключевых моментов для Толстого, и мужик-истопник в данном случае воплощает Сатану. После этого эпизода романа начались бурные отношения Анны и Вронского, которые привели к разрушению общественного облика Карениной и ее гибели.

В ее сюжетной истории лектор предложила увидеть некое наказание автором, или – по сюжету – высшими силами. Когда Анна оказалась перед вопросом страсти, она, в отличие от Каренина или Вронского, замкнулась на самой себе. Забыла о вере, не желала видеть окружающую действительность, употребляла морфий. Перед смертью, конечно, Анна нашла выход из кризиса смысла жизни, но было уже поздно, и этот выход ей не помог. Абсолютно противоположным примером выхода из душевного кризиса становится история Левина – автобиографичного героя. Он тоже мечется в душе, но находит смысл жизни – в семье, в любви, в ребенке.

И, по словам Лии Бушканец, этот роман – он не о несчастной женщине, которая погибла из-за каких-то социальных проблем. Это роман о поиске смысла жизни, умении жить с ложью или без нее, умении пить устрицы или питаться кашей. Но каждый, прочитывая эту книгу, понимает ее по-своему.

 

Close
loading...